Том 11. Меня прислал Чарли [ Меня прислал Чарли. Близорукая русалка. Пираты из Гонконга. Убийственный кайф] - Картер Браун

Но если я собрался представить на радость сержанту Брауну убийцу и наркотики, чтобы он позволил мне беспрепятственно покинуть пределы его района, то с чего мне тогда начать?

У меня не хватило ума припрятать сумку — откуда же мне теперь знать, где ее искать? Может, под ближайшим валуном?

И тут в мои расстроенные мысли вторглась отчаянная надежда. А почему бы и нет? Все равно придется искать эту чертову сумку. Так почему бы и не под камнями?

— Место здесь что надо, — с серьезным видом объяснил Сорон, который сидел привалившись спиной к блестящей, словно антрацит, поверхности валуна. На нем уже не было черного балахона — только джинсы и темно-красная рубашка. — Отсюда можно заметить приближение копов по шоссе, — а это уже целых две мили форы — так что времени, чтобы разбежаться, вполне достаточно.

— Я так и предполагал, что ты вернешься сюда за марихуаной. Кальвин говорила, что ты прячешь ее в лесу.

— И за деньгами, — добавил он. — Если такой человек, как я, ходит в банк и делает вклады, это привлекает излишнее внимание. Поэтому я хранил здесь и наличность.

— Ты скопил, должно быть, немало бабок. На торговле героином легко разбогатеть.

Сорон бросил на меня все тот же жесткий, пронизывающий взгляд, только на этот раз в нем не было угрозы. Сейчас он расслабился, наслаждаясь «травкой», и перестал изображать властную личность — по крайней мере, в данный момент. Когда я, тяжело дыша, добрался от дороги до холма, Сорон окликнул меня с горбатого гребня, на котором валун в форме полумесяца образовывал нечто вроде природного ложа. В этой впадине спокойно могло укрыться от посторонних глаз несколько человек, к тому же оттуда открывался обзор всего побережья не менее чем на десять миль в каждую сторону. Я пришел один, и Сорон решил, что на сей раз он в безопасности. Я не привел с собой копов, и он был готов говорить со мной, поскольку я был в состоянии помочь ему избежать обвинения в хранении наркотиков. А может, и от кое-чего посерьезней.

— Знаю, — непринужденно произнес я. — Ты хочешь сказать, что за всю свою жизнь в глаза не видел героина. Что ты невинный торговец «травкой», продавец того, что радует дух.

Сорон пожал плечами и улыбнулся — на этот раз это была не просто тень улыбки, как раньше, а быстрое движение губ, которое тут же исчезло.

— Совершенно верно. До сегодняшнего утра я и не знал, что Голем торговал героином. Это правда, и мне наплевать, веришь ты мне или нет.

— Ты хочешь сказать, пока не сбежал вместе с Големом? Это тогда он показал тебе наркотики? — Я прислонился спиной к валуну, с интересом наблюдая за реакцией Сорона.

Он покачал головой.

— Нет, он ничего мне не показывал. Если не считать того, что было в шприце, которым он пытался ширнуть меня!

— Он и тебе пытался всадить чистый героин?

Сорон кивнул.

— Если бы я не был к этому готов, он увеличил бы счет покойников.

— Как это — готов? — вызывая его на дальнейшие откровения, спросил я. Но этого вовсе не требовалось. Сорон и так уже созрел. Все его племя сидело под арестом, до денег Кальвин ему не добраться — так к чему же беспокоиться на мой счет? Теперь мы стали с ним корешами, повязанными происшедшим.

— Понимаешь, кроме него больше некому было прикончить Крота. Я понял это в ту же минуту, как ты обнаружил труп. Только я не мог понять — зачем? Я знал, что Голем очень жесток. И тверд, как кремень, — настоящий делец. Именно он поставил нашу торговлю «травкой» и ЛСД на широкую ногу; мы впятером снабжали наркоманов по всему побережью. Я не знал, зачем ему понадобилось убивать Крота, Бегущего Оленя и Землянику, но понимал, что в конце концов он доберется и до меня. Но не мог понять, что происходит. Между нами никогда не возникало никаких трений, мы никогда не ссорились. Однако троих кто-то убрал. Почему?

Я ждал ответа, хотя и так знал, что все это могло случиться по одной-единственной причине.

— И тогда я подумал: а может, им было известно что-то такое, чего не знал я, и Голем убил их, чтобы они никому ничего не рассказали? Но что они могли знать? Они, как и Голем, были посыльными. Я играл что-то вроде роли администратора и занимался только местными операциями. Тогда они торговали чем-то таким, о чем я не знал! И до меня дошло: героин! Ребята толкали сильнодействующий наркотик и ничего мне об этом не говорили. Пока я разбрасывал, так сказать, цыплячий корм, Голем прибирал к рукам самих цыплят. А затем, похоже, дела у них пошли не так, как надо, и Голем с ребятами ударились в панику.

— Но почему он хотел расправиться с тобой?

Сорон задумчиво посмотрел на меня; его слегка остекленевшие, блестящие, как полированные, глаза казались мягче обычного.

— Он знал, что мне ничего не известно о его торговле героином. Но я был уверен, что все операции по сбыту организовывал он. И если бы нас арестовали, то я, пронюхав о героине, мог выдать его — в доме было достаточно «травки», чтобы упрятать нас за решетку. И даже если бы мы успели избавиться от нее до появления копов, то во второй раз они нас все равно так просто не выпустили бы. И я решил сделать ноги. Голем думал точно так же. Но, раз он прикончил ребят, то должен был избавиться и от меня — для большей безопасности.

— Когда я пришел и сообщил об убийстве Бегущего Оленя, почему ты не прижал Голема?

— Я должен был сохранять спокойствие, — коротко ответил он. — Я всегда старался сохранять спокойствие на виду у племени. Но когда ты рассказал об убийстве, до меня начало доходить. А когда Голем подмешал тебе ЛСД — чтобы заткнуть рот, — все еще больше прояснилось. И когда ты нашел труп Крота, мне стало совсем все понятно. Но что я мог предпринять? Остаться и сдаться копам? Или скрыться?

— Тебе стоило посоветоваться со мной, — ехидно заметил я. — Для чего тогда существуют адвокаты, как не для этого?

— Еще чего не хватало! Ты бы посоветовал, положившись на судьбу, сдаться властям и помочь торжеству истины и правосудия, а потом чистеньким выйти на свободу. Но какое будущее ожидало бы меня? Предпочитаю быть на свободе и при деньгах, чтобы жить там, где мне вздумается. Меня ждут новые места, и сегодня же вечером я отправлюсь на их поиски.

— Если бы ты спросил меня, то я бы ответил, что тебя ждет там то же самое. Такие ребята, как ты, чувствуют себя не в своей тарелке, если вокруг них нет людей, которыми они могли бы верховодить. Но ты настолько не уверен в себе, что тебе придется еще побегать и поискать таких. И это всегда одни и те же ребята, у которых головы забиты одними и теми же бредовыми идеями по поводу грядущего конца света. Это те же самые тронутые ребятишки, которые никак не могут повзрослеть.

— Для чего? — насмешливо спросил Сорон. — Чтобы обзавестись женой, тремя сопливыми детишками и домом в рассрочку?

— Что ж, возможно, некоторые и попадут в наезженную колею, — согласился я. — Но она, по крайней мере, более спокойна, чем та, в которой увяз ты.

Докурив самокрутку, Сорон бросил окурок на камень и раздавил каблуком.

— Какая безрассудная расточительность, — подколол я его. — Штук двадцать таких чинариков, и можно свернуть еще одну самокрутку.

Сорон только пожал плечами. Он не рассердился — в этом не было необходимости. Ведь я был для него обыкновенным законопослушным типом, ничего не смыслившим в подобных делах, так к чему реагировать на мои выпады?

Что до меня, то пускай убирается, куда ему заблагорассудится, и оставит в покое этих ребят — им без него будет только лучше. Однако оставалось кое-что еще, в чем я должен был разобраться.

— Но если ты обо всем догадался, когда нашли труп Крота, то почему удрал вместе с Големом?

— Он схватил меня и сказал: «Давай, уматываем». Поэтому мне пришлось бежать. Если бы я этого не сделал, то он бы потребовал ответа — почему? А я не смог бы ему объяснить. Оставалось одно — бежать вместе и постараться как можно скорее отделаться от него.

— Но ведь Голем пытался убить тебя еще до того, как ты отвязался от него?

— Да, и у него это чуть не получилось. Мы добрались до старого дома — туда, где ты нашел его, — на машине, которую держали в гараже, в городе. Никто в племени — кроме, конечно, Крота, Бегущего Оленя и Земляники — не знал о ней. Мы пользовались машиной, только когда разъезжали по побережью. В общем, добрались мы до дома, но подходящей возможности улизнуть мне так и не представилось. И тут мы заговорили о происшедшем и всяком таком, а Голем все приставал да приставал с расспросами, кто, по моему мнению, прикончил ребят. Он знал, что рано или поздно я все равно обо всем догадаюсь, поэтому и старался выведать, что у меня на уме. В конце концов я сказал, что считаю убийцей его.

— И тогда он набросился на тебя?

— Примерно так. — Сорон щелкнул пальцами, в неподвижном воздухе этот звук прозвучал неожиданно громко. Ветра не было, а солнце уже скрылось за холмами. — Голем усмехнулся и достал из сумки уже заряженный шприц. Ну и мне не оставалось ничего другого, как дать деру. Но он догнал меня за домом, сбил с ног и нацелился иглой в мою руку. Все было кончено. Ему оставалось лишь всадить шприц. Но, наклоняясь, он оступился и промахнулся, а мне этого было достаточно, чтобы схватить подвернувшийся под руку камень и врезать ему по башке. А потом я убежал.